Страница 24 из 100



Радуга русских икон

Человек не может оставаться только человеком: он должен или подниматься над собой, или упасть в бездну, вырасти или в Бога, или в зверя. В настоящий исторический момент человечество стоит на перепутье. Оно должно окончательно определиться в ту или другую сторону. Что же победит в нем - культурный зоологизм [1] или то «сердце милующее», которое горит любовью ко всей твари? Чем надлежит быть Вселенной, зверинцем или храмом?

Постановка этого вопроса преисполняет сердце глубокой верой в Россию, потому что мы знаем в котором из этих двух начал она [с момента зарождения своей культуры] почувствовала свое национальное призвание, [и мы должны еще больше уяснить себе] которое из этих двух жизнепонимании выразилось в лучших созданиях ее народного гения.

Русская религиозная архитектура и русская иконопись, без сомнения, принадлежит к числу этих лучших созданий. Здесь русская народная душа явила самое прекрасное и самое интимное, что в ней есть, - ту прозрачную глубину религиозного вдохновения, которая впоследствии явилась миру в классических произведениях русской литературы. Достоевский сказал, что «красота спасет мир». Развивая ту же мысль, Соловьев возвестил идеал «теургического искусства». [Хотя] слова эти были [давно] сказаны, Россия [и мир] не знают [еще] какими художественными сокровищами она обладает... Самая мысль о целящей силе красоты давно уже живет в идее явленной и чудотворной иконы!.. В ней воплотился тот смысл жизни, который [утверждает Жизнь]. [Благо и тому народу], который с этим смыслом свяжет свои судьбы. Он нужен Вселенной для того, чтобы сломить господство [всего «звериного»]и освободить человечество от тяжелого плена... Царство [«звериное»] в нашей здешней действительности.... должно быть... ограничено, сковано цепями; пока оно непобеждено окончательно изнутри Духом Божим... Иначе оно сметет с лица земли всякие храмы и постарается истребить в человеке самое подобие человека... [Возведя взор к искусству икон], пусть увидят народы, что мир управляется не одним животным эгоизмом и не одной техникой. Пусть явится в человеческих делах и в особенности в делах России высшая Духовная Сила, которая борется за [истинный] смысл мира!..

* * *

[Совершающееся] на наших глазах открытие иконы - одно из самых крупных и вместе с тем одно из самых парадоксальных событий новейшей истории русской культуры. Приходится говорить именно об открытии, так как [долгое время] в иконе все оставалось скрытым от нашего взора, и в особенности духовный смысл этого [Персоналистического и Экзистенционального] искусства... Мы проходили мимо иконы, но не видели ее...

[Если] мы проникнем в тайну... художественных и мистических созерцаний, открытие иконы озарит своим светом не только прошлое, но и настоящее русской жизни, более того - ее будущее. Ибо в этих созерцаниях выразилась не какая-либо переходящая стадия в развитии русской жизни, а ее непреходящий смысл. Пусть этот смысл был временно скрыт от нас и даже утрачен. А открыть его значит понять, какие богатства, какие еще не явленные современному миру возможности таятся в русской душе. Мы постараемся... узнать их в их иконописных отражениях...

* * *

...В древнерусской иконописи... мы находим живое, действенное соприкосновение двух миров, двух планов существования. С одной стороны, - потусторонний вечный покой; с другой стороны - страждущее, греховное, хаотическое, но стремящееся к успокоению в Боге существование, - мир ищущий, но еще не нашедший Бога. И соответственно этим двум мирам в иконе отражаются и противополагаются друг другу две России. Одна уже утвердилась в форме вечного покоя; в ней немолчно раздается глас: «Всякое ныне житейское отложим попечение». Другая - прислонившаяся к храму, стремящаяся к нему, чающая от него заступления и помощи. Вокруг него она возводит свое временное мирское строение.

Великие художники нашей древней иконописи так же как родоначальники этой символики, иконописцы греческие, были... тонкими и глубокими наблюдателями неба в обоих значениях этого слова. Одно из них, небо здешнее открывалось их телесным очам; другое, потустороннее они созерцали очами умными [духовным ясновидением]. Оно жило в их внутреннем, религиозном переживании. И их художественное творчество связывало и то и другое. Потустороннее небо для них окрашивалось многоцветной радугой посюсторонних, здешних тонов. И это окрашивание было не случайным, не произвольным. Каждый цветовой оттенок имеет... особое смысловое оправдание и значение. Если этот смысл нам не всегда виден и ясен, это обуславливается единственно тем, что мы его утратили: мы потеряли ключ к пониманию этого [уникального] искусства.

В древнерусской живописи мы находим все... цвета в их символистическом, потустороннем применении... В этом ключ к пониманию... иконописной символики...

Прежде всего, иконописец знает великое многообразие оттенков голубого - и яркое дневное сияние голубой тверди, и множество бледнеющих к закату тонов светло-голубых, бирюзовых и даже изумрудных, и темно-синий цвет звездной ночи... - [Но] иконописная мистика - прежде всего солнечная мистика в высшем, духовном значении этого слова. Как бы ни были прекрасны другие небесные цвета, все-таки золото полуденного солнца – из цветов цвет и из чудес чудо. Все прочие краски находятся по отношению к нему [как и к бордовому цвету крови] в некотором подчинении и как бы образуют вокруг него «чин»... Самый пурпур зари - только предвестник солнечного восхода. И, наконец, остальные цвета радуги * ибо всякому цвету и свету на небе и в поднебесье, источник - солнце... Нет того цвета радуги, который не находил бы себе место в изображении потусторонней Божественной славы. [Причем один из главных божественных цветов - золотистый]… -никогда не имеет вида сплошного массивного золота; это - как бы эфирная, воздушная картинка тонких золотых лучей, исходящих от Божества и блистанием своим озаряющих все окружающее. Когда мы видим в иконе [или ауре золотистый цвет]... им всегда предполагается и как бы указуется Божественное, как его источник [2]. Но в озарении Божьего света нередко прославляется золотистым цветом его окружение, то из окружающего, что уже вошло в Божественную жизнь и является ей непосредственно близким. Так золотистым цветом покрываются сверкающие ризы «Софии» - премудрости Божией... Этим цветом нередко искрятся ангельские крылья. Он же во многих иконах золотит верхушки райских деревьев. Иногда им покрываются в иконах и луковичные главы церквей. Замечательно, что эти главы в иконописных изображениях покрыты не сплошным золотом, а золотыми блестками и лучами. Благодаря эфирной легкости этих лучей, они имеют вид живого, горящего и как бы движущегося света. Искрятся ризы прославленного Христа, сверкают огнем облачение и престол Софии-Премудрости, горят к небесам главы Церкви Христовой. И именно этим сверканием и горением потусторонняя слава отделяется от всего непрославленного, здешнего [и самопровозглашенного]. Наш здешний мир только взыскдет горнего, подражает пламени, но действительно озаряется им лишь на той предельной высоте, которой достигают вершины [духовной] жизни...

Все эти иконописные изображения [золотистого] небесного огня - сравнительно ясны и прозрачны. Вопрос становится неизмеримо труднее и сложнее, когда мы подходим к мистической тайне пурпура Св. Софии - Премудрости Божией.

Почему иконописец окрашивает ярким пурпуром лицо, руки, крылья, а иногда и одеяние предвечной премудрости, сотворившей мир? До сих пор никто не дал на этот вопрос удовлетворительного ответа. Приходится часто слышать, что пурпур Св. Софии есть пламень. Но это... на самом деле ничего не объясняет: ибо... существует великое множество видов, а стало быть и смыслов потустороннего пламени.

Мы видим "Софию, сидящую на престоле на темно-синем * фоне ночного звездного неба. Соприкосновение с [синевой звездного неба - с синевой проявленного Космоса] делает необычайно прекрасным это явление небесного пурпура [3]. В этом [возвышении над проявленным, в том числе и над Нирваной] - объяснение символического смысла этого цвета.

«Вся Премудростию сотворил еси», - поется в [теургическом] песнопении. Это значит, что Премудрость - именно тот предвечный замысел Божий о творении коим вся тварь небесная и земная вызывается к бытию из небытия, из мрака ночного. Вот почему София изображается на ночном фоне. Но именно этот ночной фон и делает совершенно необходимым блистание небесного пурпура в «Софии». То пурпур Божьей зари, зачинающейся [в глубинах Первоматерии] София... предшествует всем дням творения... Пурпур Софии... был найден непосредственным озарением творческого [вдохновения], каким-то мистическим сверхсознанием иконописца... Влечение к небу и глубокое знание неба... подсказало ему , что солнце [слово] восходя из мрака... неизбежно окрашивается в пурпур [4]. Он видел прдвечную зарю и писал то самое, что видел... [В русской иконописи] не остается скрытым и самое прекрасное изо всех световых солнечных явлений - явление небесной радуги... В богородичных иконах новгородского письма мир, собранный во Христе вокруг Богоматери, являет собою как бы многоцветную радугу. Замечательное изображение этой радуги и удивительно глубокое понимание ее мистической сущности можно найти в иконах «Неопалимая Купина», в особенности... псковского письма XV века. Здесь как раз изображено преломление единого солнечного луча Божьего в многоцветный спектр ангельских ликов, собравшихся вокруг Богоматери и через Нее властвующих над стихиями мира. В этом окружении каждый дух имеет свой собственный цвет; но тот единый луч... тот огонь, который через Нее светит, объединяет в Ней всю эту духовную гамму небесного спектра: им горит в иконе весь многоцветный мир ангельский и человеческий.

... Неопалимая Купина выражает собою идеал просветленной твари, той твари, которая вмещает в себе огонь Божественного Слова и в нем горит, но не сгорает. [Неопалимая Купина] не единственный пример явления радуги в иконе. Она появляется там в самых разнообразных сочетаниях; но при этом всегда неизменно она выражает собою высшую радость твари земной и небесной, которая либо преломляет в себе солнечное сияние потустороннего неба, либо прямо вводится в окружение Божественной славы. В петроградской иконе «Покрова» радугу образуют частью святые и апостолы, собранные вокруг Богоматери, частью облака, на которых они стоят. В иконах «О тебе радуется, Благодатная, всякая тварь» мы видим вокруг Богоматери многоцветную гирлянду ангелов... Краски образуют как бы некоторую иерархию ,в которой луч белый или золотой занимают место господствующее...

Остается только подчеркнуть некоторую связь этого явления небесной радуги с тем откровением высшей духовной радости, которое осчастливило Россию в конце XIV и XV вв... Ощущение действенного сочетания силы Христовой с жизнью человеческою и народною выражалось во всем русском искусстве того времени - и в архитектурных линиях русских храмов, и в красках русских икон...

Мысль, выразившаяся в этих иконах, для России не нова: она перешла к нашим предкам от греков тотчас по принятии крещения, когда на Руси повсеместно строились храмы Св. Софии...

Повторяю, в русской иконописи есть изображения [«Софии»] более ранние и более поздние, но такого совершенства, как иконы XV века, не достигают никакие другие... [Еще раз] всмотритесь в изображения XV века, и вы будете поражены свежестью чувства, которое в них вылилось...

«София» - предвечный замысел Божий о мире, та Мудрость, которою мир сотворен. Поэтому естественно сопоставить ее с предвечным изначальным Словом. Так оно и есть [в иконе XV века]. В верхней части ее мы видим образ вечного Слова - Евангелие, окруженное ангелами: это комментарии на 1-ый стих Евангелия Иоанна: «в начале было Слово»; далее, под Евангелием, другое явление тоже Слова - Христос в солнечном сиянии Божественной славы *, Христос, творящий согласно третьему стиху того же Евангелия: «все произошло через Него и без Него не начало быть ничто, что произошло». Еще ниже, в непосредственном подчинении творящему Христу, София-Премудрость на темном фоне ночного неба, усыпанного звездами. Что значит эта ночная темнота? Это опять таки ясное указание на стих Евангелия: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». А звезды, сияющие на небе, это - огни, зажженные во тьме Премудростью, рассыпанные в ней искры Божьего света, миры, вызванные из мрака небытия ее творческим актом. Глядя на эту звездную ночь вокруг Софии, невольно вспоминаешь стих «книги Голубиной» «ночи темные - от дум Божиих».

С образом «Софии» сочетается... [и] мысль о единстве всей твари. В мире царствует рознь, но этой розни нет в предвечном творческом замысле Премудрости, сотворившей мир. В этой Премудрости все едино -и ангелы и люди, и звери... В этой иконе и в ряде других... мы находим все ту же мысль о любви, восстановляющей целость распавшегося на части мира, все то же радостное утверждение победы над хаосом.

[Всматриваясь в русские иконы XV века], мы чувствуем себя в атмосфере той эпохи, где возникла мечта о третьем Риме. После уклонения греков в унию и падения Константинополя, Россия получила в глазах наших предков значение единственной хранительницы неповрежденной веры православной. Отсюда та вера в ее мировое значение и та наклонность к отождествлению русского и вселенского, которая чувствуется в иконе.

Но самая ценная черта этой идеологии русской иконописи не в повышенном национальном [пафосе], который с ней связывается, а в той мистической глубине, которая в ней открывается. Грядущий мир рисуется иконописцу в виде храма Божия; тут чувствуется необычайно глубокое понимание начала соборности ; здесь на земле соборность осуществляется только в человечестве, но в грядущей новой земле она становится началом всего мирового порядка: она распространяется на всякое дыхание. На всю «новую тварь», которая воскреснет во Христе вслед за человеком. Вообще в видениях русского иконописца XV века облекаются в художественную форму исключительно богатые сокровища религиозного опыта, явленные миру целым поколением святых; духовным родоначальником этого поколения является никто иной, как сам преподобный Сергий Радонежский... [Он] оказал на иконопись огромное [духовное] влияние, ибо он родоначальник той духовной атмосферы, в которой жили люди конца XIV и XV века. Тот общий [прорыв] в русской духовной жизни, который связывается с его именем, был вместе с тем и [прорывом] в истории нашей религиозной живописи... Вполне самобытною и национальною иконопись стала лишь в те дни, когда явился св. Сергий, величайший представитель целого поколения великих русских подвижников.

Оно и понятно: иконопись только выразила в красках те великие духовные откровения, которые были тогда явлены миру; неудивительно, что в ней мы находим необычайную глубину творческого прозрения, не только художественного, но и религиозного.

* * *

... Открытие иконы явилось вовремя. Нам нужен этот внешний бла-госвет и этот пурпур зари, предвещающий светлый праздник восходящего солнца... Нам нужно [видеть] перед собой эту хоругвь, где с краскою небес сочетается солнечный лик прославленной святой Руси. Да будет это унаследованное от дальних наших предков благословение призывом к творчеству и предзнаменованием нового великого периода нашей истории!

Евгений Трубецкой
Из работы «Три очерка о русской иконе»

Русская очевидность
Оправдание духовного начала родины
Феномен России
Русская идея
Русский и европеец
Русская очевидность и русская тайна
Исторический и метаисторический экскурс
Пути расселения ариев-праславян
Американские генетики о русских-ариях
Религиозная жизнь древних руссов
Послание Сварога
Богиня Веста у славян
Гиперборея и истоки Руси. Крайон
Предуготовленная вера
Этапы становления христианской русской души
Метаистория и стезя космического становления
Дар вестничества в русской литературе
Национальные особенности
Особенности национального эроса
Русское мировоззрение
«Мы» − философия
Любовь как религия
Первообразы русской культуры
Радуга русских икон
Сиятельнейший образец русской святости
Русский мистический опыт
Вестничество современных русских контактеров
Наставления святого Сергия Радонежского русским ученикам.
Послание апостола Андрея Первозванного.
Послание святого Николая Чудотворца.
О социальной жизни по законам Божьим
Духовность ума и духовность сердца
Косморусское учение "Радуга Искры Божьей"
Борьба со злом
О сближении научного и религиозного понимания
О Духовном теле
Об эволюции человека
Путь познания Творца
О Небесных странах человечества
Небесная Россия
От Казанской иконы Божьей Матери до Храма всех религий в Казани
Земной аналог Небесного Иерусалима - в России
Вариант будущего в духовном опыте русского Нострадамуса
Пророчества будущего и вариант философии космического православия
Вестничество и Богосотворчество
Христос раскрывает тайну о Создателях Нашей Вселенной
Русские, примите прогрессивное откровение
Души от Миров Святого Духа
Общение с Богом по-русски
Сердечное соприкосновение с Создателем наших душ



Примечание:

  1. Выраженный в секс-символах, «плейбоях» и т. д.
  2. Существует 12 особых планов Космоса, имеющих отношение к эволюции человечества, и существует радуга соответствующих им цветов.
  3. Золотистый цвет соответствует одиннадцатому плану Космоса. И этот план соответствует в богочеловеке Сверхсознанию.
  4. Индиго - цвет «Нирваны».
  5. Пурпур - цвет “Монады”, - соответствует седьмому плану человека и Космоса.
  6. Цвет пурпура можно представить как производный от небесно-голубого восьмого плана человека, и более высокого, божественного, двенадцатого плана, которому соответствует бордовый цвет.
  7. Иисус, наделенный Христосознанием Бога во время Крещения. Христосознанию соответствуют планы Космоса с восьмого по девятнадцатый и уровни любви с семидесятого по восемьдесят первый. Никто из живших на Земле и Небесах Земли не имел в своём составе (в своей ауре) этого спектра Божественных уровней.