Страница 6 из 100



Русская очевидность и русская тайна

Россия... Разве можно говорить о ней? Она - как живая тайна: ею можно жить, о ней можно вздыхать, ей можно молиться; и, не постигая ее, блюсти ее в себе; и благодарить Творца за это счастье; и молчать...

Но о дарах ее; о том, что она дала нам, что открыла; о том, что делает нас русскими; о том, что есть душа нашей души; о своеобразии нашего духа и опыта; о том, что смутно чуют в нас и не осмысливают другие народы, ... об отражении в нас нашей Родины - да будет сказано в благославении и тишине.

* * *

Россия одарила нас бескрайними просторами, ширью уходящих равнин, вольно пронизываемых взором да ветром, зовущих в легкий, далекий путь. И просторы эти раскрыли наши души и дали им ширину, вольность и легкость... Русскому духу присуща духовная свобода, внутренняя ширь, осязание неизведанных, небывалых возможностей. Мы родимся в этой внутренней свободе, мы дышим ею, мы от природы несем ее в себе... Нет духовности без свободы; - и вот, благодаря нашей свободе пути духа открыты для нас: и свои, самобытные; и чужие, проложенные другими...

Наша родина дала нам духовную свободу; ею проникнуто все наше лучшее, все драгоценнейшее - и православная вера, ... и наше до глубины искреннее, певучее искусство, и наша творческая наука, и весь наш душевный и духовный уклад...

Не [постигнута до конца] еще [особенность] русского национального характера, ибо доселе он колебался между слабохарактерностью и высшим героизмом. Столетиями строили его монастырь и армия, государственная служба и семья. И когда удавалось им их дело, то возникали дивные, величавые образы: русские подвижники, русские воины, русские, претворявшие свой долг в живую преданность, а закон - в систему героических поступков; и в них свобода и дисциплина становились живым единством. А из этого рождалось еще более высокое: священная традиция России - выступать в час опасности и беды добровольцем, отдающим свое достояние и жизнь за дело Божие, всенародное и отечественное...

Россия одарила нас огромными природными богатствами - и внешними, и внутренними... Правда, они далеко не всегда даны нам в готовом виде... Но знаем мы... слишком хорошо знаем, что глубины наши - и внешние, и внутренние - обильны и щедры. Мы родимся в этой уверенности, мы дышим ею, мы так и живем с этим чувством, что «и нас-то много, и у нас всего много», что «на всех хватит, да еще и останется», и часто не замечаем ни благостности этого ощущения, ни сопряженных с ним опасностей...

От этого чувства в нас разлита некая душевная доброта, некое органическое ласковое добродушие, спокойствие, открытость души, общительность. Русская душа легка, текуча и певуча, щедра и [не корыстна] - «всем хватит и еще Господь пошлет»… Вот они - наши [гостеприимные] трапезы, где каждый [гость] приходит, пьет и славит Бога. Вот оно наше широкое гостеприимство...

Да, благодушен, легок и даровит русский человек: из ничего создаст чудесное; грубым топором - тонкий узор избяного украшения; из одной струны извлечет и грусть, и удаль. И не он сделает, а как-то «само выйдет», неожиданно и без напряжения, а потом вдруг бросится и забудется. Не ценит русский человек своего дара; не умеет извлекать его из-под спуда, беспечное дитя вдохновения; не понимает, что талант без труда - соблазн и опасность. Проживает свои дары, проматывает свое достояние, пропивает имущество, катится вниз по линии наименьшего сопротивления. Ищет легкости и не любит напряжения: развлечется и забудет; выпашет землю и бросит; чтобы срубить одно дерево, погубит пять. И земля у него «Божия», и лес у него «Божий»; а «Божье» - значит «ничье»... Не справляется он хозяйственно с бременем природной щедрости. И как нам быть в будущем с этим соблазном бесхозяйственности, беспечности и лени - об этом должны быть теперь все наши помыслы...

* * *

Россия поставила нас лицом к лицу с природой, суровой и захватывающей, с глубокой зимой и раскаленным летом, с безнадежною осенью и бурною, страстною весною. Она погрузила нас в эти колебания, срастворила с ними, заставила нас жить их властью и глубиной...

И души наши глубоки и буреломны, разливны и бездонны и научились во всем идти до конца и не бояться смерти... Мы коснулись в лицах наших святых, высшей, ангельской праведности; и сами изведали природу последних падений и безумства.… Из этих падений мы вынесли всю полноту покаяния и всю остроту совестных угрызений, сознание своего «ничтожества» и близость к смирению... Мы отвернулись от стыда, погасили разум, разлюбили трезвение, потеряли дорогу к духовной очевидности... И воцарилась смута, и все пошло верхним концом вниз...

Но соблюдем же наши дары и одолеем наши соблазны. Чувство беспредельности, живой опыт [величавой] стихии, дар пророческой одержимости дала нам наша родина. Отречься от этого дара значило бы отречься и от нее и от себя, А о том, как понести и оформить этот дар, не падая и не роняя его, как очистить его от соблазнов, «как освятить его молитвою и пронизать Божиим лучом, - об этом нам надо болеть и радеть неустанно... Ибо это есть путь к исцелению и расцвету всей русской культуры.

Россия дала нам религиозно-открытую душу. Издревле и изначально русская душа открылась Божественному и восприняла Его луч; и сохранила отзывчивость и чуткость по всему значительному на земле.

«Нет на земле ничтожного мгновенья», - сказал русский поэт; и к испытанью, к удостоверенью этого нам даны живые пути. За обставшими нас, «всегда безмолвными предметами» нам надо осязать незримое присутствие живой тайны; нам надо чуять веяние «нездешнего мира». И наши поэты, наши пророки удостоверили нам, что это духовное осязание нас не обманывает: [орлиным взором] видели они воочию эту «таинственную отчизну» и свое служение осмысливали сами, как пророческое.

Что есть жизнь человека без этой живой глубины, без этой «осиянности и согретости» внутренним светом? Это - земное без Божественного; внешнее без внутреннего; видимость без [сущего]; оболочка, лишенная главного...

Из глубины нашего Православия родился у нас этот верный опыт, эта уверенность, что священное есть главное в жизни и что без священного жизнь становится унижением и пошлостью…

Пусть не удается нам всегда и безошибочно отличить главное от неглавного и священное от несвященного; пусть низы нашего народа блуждают в предчувствующих суевериях, а верхи гоняются сослепу за пустыми химерами. Страдания, посланные нам историей, отрезвят, очистят и освободят нас... Но к самому естеству русской народной души принадлежит взыскание [вечного] Града... Китежа; она всегда готова начать паломничество к далекой и близкой святыне; она всегда ищет углубить и освятить свой быт; она всегда стремится религиозно принять и религиозно осмыслить мир... Православие научило нас освящать молитвою каждый миг земного труда и страдания [1] - и в рождении и в смерти; и в молении о дожде, и в окроплении плодов, и в миг последнего, молчаливого присеста перед отъездом; и в освящении ратного знамени, и в надписи на здании университета, ... и в борьбе за единство и свободу отчизны, оно научило нас желанию быть святою Русью...

И что останется от нас, если мы развеем и утратим нашу способность к религиозной очевидности, нашу волю к религиозному миропониманию, наше чувство непрестанного предстояния [перед Господом]?

* * *

Созерцать научила нас Россия. В созерцании наша жизнь, наше искусство, наша вера...

Созерцать и видеть учит красота. О эти цветущие луга и бескрайние степи! О эти облачные цели и гряды, и грозы, и громы, и сверкания! О эти темные рощи, эти дремучие боры, эти океаны лесов! Эти тихие озера, эти властные реки, эти безмолвные заводи! Эти моря – то солнечные, то ледяные! Эти далекие, обетованные, царственные горы! Эти северные сияния! Эти осенние хороводы и побеги звезд! От вас прозрели наши вещие художники, от вас наше видение, наша мечтательность, наша песня, наша созерцающая [«водолейская»] «лень»…

...Тот, кто увидел красоту, тот становится ее пленником и ее творцом. Он мечтает о ней, пока не создаст ее, а, создав ее, он возвращается к ней мечтой за вдохновением. Он вносит ее во все: и в молитву, и в стены Кремля, и в кустарную ткань, и в кружево, и в дела, и в поделки. От нее души становятся тоньше и нежнее, глубже и певучее; от нее души научаются видеть себя, свое внутреннее и сокровенное. И страна дает миру духовных ясновидцев *.

Можно ли верить не видя? Можно ли верить от воли и мысли? Может ли рассуждение ума или усилие воли заменить в религии видение сердца? Если это возможно, то эта вера не наша; эта вера чужая **… Православная Россия верит иначе, глубже, искреннее, пламеннее. В ее вере есть место и воле, но воля... сама родится от веры, родится огненная, непреклонная, неистощимая. Есть место и разуму... но разум сам насыщается верою и мудрит от нее. Вера же родится оттого, что человек созерцает Бога любовью. [Любовь первична] ... И да хранят русские души эту веру и ее Источник до конца...

* * *

Россия дала нам богатую, тонкую, подвижную и страстную жизнь чувства.

Что есть душа без чувства? - Камень. - Но разве на одном чувстве можно строить характер народа?... Носясь без руля и ветрил, по воле «чувств», наша жизнь принимает обличие каприза, обидчивости, неуравновешенности... Но, сочетаясь с природной добротою и с мечтою о Беспредельности, она создает чудные образы добродетели, гражданской доблести и героизма.

Вот она - удоборастворимость русской души: способность умилиться без сентиментальности; закончить грешную разбойную жизнь подвижничеством. Вот она русская воля к совершенству: способность к монашескому целомудрию, содержимому в тайне; поиски отречения и тишины; простота и естественность перед лицом мучений и смерти... Вот оно - русское мечтание о полноте и всецелости: это всенародное христосованье на пасху; это собирание всех людей, всех сословий и всех земель русских под единую руку... Эти юношеские грезы о безусловной справедливости; эти наивные мечты о преждевременном и непосильном братстве всех народов... Вот она - эта склонность русского народа взращивать те общественные формы, которые покоятся на братстве или зиждутся жертвою и любовию: приход, артель, землячество, монастыри; человеколюбивые учреждения...

И в ряде этих нравственных образов красуется своею мудростью древнее русское соединение и разделение церкви и государства. Церковь учит, ведет, наставляет, советует и помогает: укрепляет, благословляет и очищает; - но не посягает, не порабощает. Она блюдет свободу... [но] не заискивает, не покоряется, не раболепствует и не угодничает; она – власть, но не от мира сего, она - духовник и ангел-хранитель. А государство... предоставляет ей все необходимое, проверяет себя голосом Церкви, ищет совета, духовного умудрения и совестной чистоты... Власть чтит свободу Церкви, но не возлагает на нее своего бремени, не искушает ее своими дарами и соблазнами и сама творит дело своей земной заботы; но творит его религиозно-осмысленно и ответственно.

* * *

Есть чему поучиться Западу у русского Востока. Есть непреходящая мудрость и доблесть в нашей истории...

И пусть не говорят, что «русская культура началась всего лишь один век тому назад»... [Она давно зрела сердечно, а не рассудочно]. Духовная культура совсем не исчерпывается культурою рассудочной, [Она не проявляется в «цивилизованных» шоу-зрелищах] - от плоского и самоуверенного [ликования] истинная культура разлагается и гибнет. Но есть культура сердца, совести и чувства, есть культура созерцания, видения; есть культура служения, самоотречения и жертвенности; есть культура веры и молитвы; есть культура храбрости и подвижничества. Этой-то культурой строилась и держалась Россия. И когда она... приступила к разумному и научному оформлению своих, накопленных в духе, богатств, то ей было откуда черпать свои содержания; и самобытность ее созданий прославилась по всему миру… Наших [духовных родников, источников]… заменить нечем, ибо их не даст никакой рассудок и не заменит никакой [«менталитет»]. Мало того, без них самый рассудок есть глупость; без них рассудок уводит науку [своими «гносеологиями»] в несущественность и [безжизненность], без них философия становится праздной и кощунственной игрой ума.

... Россия есть страна древней и самобытной культуры... и не позволительно судить о ней понаслышке... [Будущее России] ... будет органически и целостно связано с ее сокровенным духовным богатством!.. Не отречемся от наших сокровищ и не будем искать спасения в механической пустоте и «американизме»…

* * *

И еще один дар дела нам наша Россия: это наш дивный, наш могучий, наш поющий язык.

В нем - вся она, наша Россия. В нем все дары ее: и ширь неограниченных возможностей; и богатство звуков, и слов, и форм; и стихийность, и нежность; и простота, и размах, и сила; и ясность, и красота Все доступно нашему языку. Он сам покорен всему мировому и надмировому и потому властен все выразить, изобразить и передать.

В нем гудение далеких колоколов и серебро ближних колокольчиков. В нем ласковые шорохи и хрусты. В нем травяные шелесты и вздохи, ... громы небесные, ... вихри зыбкие, плески чуть слышные. В нем вся поющая русская душа: эхо мира, и стон человеческий, и зерцало божественных видений...

Пока звучит он, в своей неописуемой музыкальности, в своей открытой, четкой, честной простоте, в своей скромности, в коей затаилась великая власть, в своем целомудрии, в своей кованности и ритмической гибкости, - кажется, что это звучат сами именуемые предметы, знаменуя о самих себе и о том большом, что скрыто за ними. А когда смолкают его звуки, столь властные и столь нежные, то водворяется молчание, насыщенное высказанными несказанностями [и отсутствующим присутствием]…

Это язык острой, [проницающей] мысли. Язык трепетного, рождающего предчувствия. Язык волевых решений и свершений. Язык парения и пророчеств. Язык неуловимых прозрачностей, [«мерностей течности»] и вечных глаголов.

Это язык зрелого самобытного национального характера. И русский народ, создавший этот язык, сам призван достигнуть душевно и духовно той высоты, на которую зовет его – его язык…

[Будем же]… беречь наш язык и бережно растить его – в его звучании, в его закономерной свободе, в его ритме, и в ризах его органически выросшего правописания. Не любить его - значит не любить и не блюсти нашу Родину. А что есть человек без Родины?..

Пусть же другие народы поймут и запомнят, что им только тогда удастся увидеть и постигнуть Россию, когда они познают и почувствуют нашу речь… До тех пор они не найдут к ней ни духовного, ни политического пути.

Пусть мир познает наш язык [имеющий к тому же космические истоки] и через него впервые коснется нашей Родины [и той высшей цивилизации Космоса, которая ее курирует и именуется царственным русским словом - Трон] [2]. Ибо тогда и только тогда он услышит не о Ней, а Ее.

А о Ней говорить нельзя. Она - как живая тайна:

Ею можно жить, о Ней можно вздыхать. Ей можно молиться; и, не постигая Ее, блюсти ее в себе; и благодарить Творца за это счастье; и молчать.

Иван Ильин «О России» 1934 г.

Русская очевидность
Оправдание духовного начала родины
Феномен России
Русская идея
Русский и европеец
Русская очевидность и русская тайна
Исторический и метаисторический экскурс
Пути расселения ариев-праславян
Американские генетики о русских-ариях
Религиозная жизнь древних руссов
Послание Сварога
Богиня Веста у славян
Гиперборея и истоки Руси. Крайон
Предуготовленная вера
Этапы становления христианской русской души
Метаистория и стезя космического становления
Дар вестничества в русской литературе
Национальные особенности
Особенности национального эроса
Русское мировоззрение
«Мы» − философия
Любовь как религия
Первообразы русской культуры
Радуга русских икон
Сиятельнейший образец русской святости
Русский мистический опыт
Вестничество современных русских контактеров
Наставления святого Сергия Радонежского русским ученикам.
Послание апостола Андрея Первозванного.
Послание святого Николая Чудотворца.
О социальной жизни по законам Божьим
Духовность ума и духовность сердца
Косморусское учение "Радуга Искры Божьей"
Борьба со злом
О сближении научного и религиозного понимания
О Духовном теле
Об эволюции человека
Путь познания Творца
О Небесных странах человечества
Небесная Россия
От Казанской иконы Божьей Матери до Храма всех религий в Казани
Земной аналог Небесного Иерусалима - в России
Вариант будущего в духовном опыте русского Нострадамуса
Пророчества будущего и вариант философии космического православия
Вестничество и Богосотворчество
Христос раскрывает тайну о Создателях Нашей Вселенной
Русские, примите прогрессивное откровение
Души от Миров Святого Духа
Общение с Богом по-русски
Сердечное соприкосновение с Создателем наших душ



Примечание:

  1. И это - Сотворчесво
  2. К таким ясновидцам относится, например, Дмитрий Максин, подготовивший книги «Любовь и сердце Беспредельности», Евгений Березинов, подготовивший книгу «Новый Нострадамус» с прогнозом событий III-его тысячелетия, Юрий Линник – «Крита Йога». А так же, не включенный в эту книгу, Юрий Кравчук («Космос. Кто мы в нем?»). См. разделы 20, 24, 25.
  3. Как, например, мормоновская.
  4. Впервые об это публично оповестил журналист Павел Мухортов в статьях об «М-ском треугольнике».